fashion / object
S home
18+
Cover

БЕЗ ЛИЦА

Мода по самой своей сути – театральное представление, а последние лет 15-20 это сходство только усиливается. И со стороны дизайнеров было бы упущением в один момент не обратить своё внимание на маски.

Delimeter

Анна Стельмах

Текст

Илья Це

Иллюстрации

Надевая маску, мы чувствуем, как падают внутренние барьеры, и искушаемся воплотить доселе нереализованные желания. Маска даёт насладиться неузнанностью и бессловесностью. Заставляет испытывать приятное тёплое чувство непойманности после какого-нибудь особенно нехорошего занятия. Маска соблазняет безликостью или новым лицом и вызывает привыкание. Маска спасает дизайнера от переизбытка красоты на подиуме. Добавляет сотню очков мистичности. Пугает до чёртиков, как маска Красной Смерти. Или романтизирует своего обладателя, как маска Призрака Оперы или Дэвида Боуи в «Лабиринте», издеваясь над наивными девицами. Маска врёт, и это очень, очень захватывающе.

Но прежде чем маски попали на подиум, они отличились несколькими очень занимательными моментами в истории, и не сказать, что эти моменты сквозили радостью. Скажем, был период, когда маска забыла про театр и служила практическим целям. Впрочем, люди всё равно разыгрывали постановки, приписывая носителям личин чужие образы и характеры – древняя шаманская традиция, идущая ещё из Африки, Азии и северных областей. Так в образе грозной птицы в истории закрепились чумные доктора – борцы с разлагающей Средневековую Европу чумой. Длинный и пустой, похожий на птичий клюв, нос маски наполнялся тканью, пропитанной эфирными маслами, что на момент низкого уровня развития медицины являлось, по разумению врачей, гарантом защиты. Покрытая шляпой голова и плотно укрывающий тело кожаный или вощёный балахон усиливали макабрический образ, и, глядя этой птице вслед, все понимали: там, куда она идёт, пирует смерть.

 

Мифотворчество, перевоплощения и лицедейство стали актёрской прерогативой. Одной из самых ранних театральных традиций профессионального уровня в Европе XVI-XVIII веков стал итальянский театр комедии дель арте, позаимствовавший традицию носить маски у пьес для венецианских карнавалов. Загадочная особенность комедии дель арте была в том, что человек, закреплённый за конкретным образом-маской, как правило, никаких ролей больше не играл. В этом свете актёрское ремесло похоже на проклятье, особенно если не забыть того факта, что ремесло это было в то время презираемо и преследуемо власть предержащими. Когда каждый уличный бездельник может позволить себе быть то принцем, то королём, то священнослужителем, притом не забывая подавать столь высокие чины с известной долей иронии и юродства, то в обществе, где выбирать судьбу не принято, нарушаются предписанные свыше классовая и кастовая системы и начинается неразбериха и беспорядок. Maison Martin Margiela давным-давно обезличивает своих моделей: в 1996 были минималистские муслиновые вуали, сейчас – усыпанные камелиями, богатой вышивкой, кристаллами и бисером объекты желания. Случай МММ из разряда тех, о которых Клод Ливай-Стросс писал «Путь масок» ещё в 1972 году: маска неотделима от мифа. От давно уже мифологического персонажа Мартина Маржелы, от отрицания культа супермоделей, от кажущегося безмолвия одежды и всего того мистического, что накопилось за столько лет в маске бренда.

В 1998 году Хуссейн Чалаян создаёт Panoramic Collection; модели тогда носили яйцеобразной формы маски, полностью скрывающие лицо. Чалаян исследовал вопрос ограниченности человеческого языка и, создавая коллекцию, отталкивался от слов Людвига Витгенштейна: «О том, что мы не можем высказать, мы должны молчать». Те маски всё еще вызывают восторг вперемешку с ужасом, особенно выделяется деревянная, идеальной формы, смутно напоминающая орудие инквизиции. Выполнявшая волю необразованной и алчной до власти католической церкви, инквизиция была горазда на выдумки. Модификаций пыточных масок было достаточно для любых целей. К примеру, scold`s bridle (дословно – «узда для ругани») усмиряла не в меру развязанный женский язык.

Delimeter
При попытке заговорить в этой маске язык и губы резала острая и грубая кромка металла – так в средние века боролись с ересью и простой болтливостью.

Брэнк, другая маска, клеймившая позором, была более гуманна и представляла собой своеобразный кляп, но внушённое провинившейся чувство стыда, с которым она должна была перемещаться среди людей в этой маске, делало своё дело, в особенности, если маска наделялась схожестью с тем или иным животным под стать разговорчивой женщине. Самая жестокая модификация пыточной маски обладала раструбом, через который в рот еретику заливалась вода без всякой возможности избежать её попадания внутрь: либо ты её глотаешь, либо захлёбываешься. Впрочем, получение признания вовсе не гарантировало, что мука закончится.

Известны своими масками коллекции Junya Watanabe: осенью 2006 они были собраны из изоленты, прядей чёрных волос, шипов и цепей, и никогда ещё маски на подиуме так не кричали! Коллекция наполнена образами военного времени, милитари граничило со свитерами, как у солиста Sex Pistols, но довершали дело агрессивные антиутопические маски-шлемы, стирая индивидуальность и наводя страх. Несколько другое дело – осень 2008, японский дизайнер на пару со стилистом Кацуя Камо выдаёт скульптурные маски, полностью скрывающие лицо ‑ прекрасная бессловесность и привлекательная анонимность. И тот же плодовитый дуэт к весне 2012 готовит маски из чёрных перьев, которые вполне могла бы носить героиня бодлеровской Danse Macabre. В 2009 Филипп Трейси для осенней коллекции Valentino создаёт очень романтичные маски из тонкого кружева, впору наивным героиням готических романов. Подобные кружевные паутинки мы видели и ещё увидим у Alexander McQueen. В коллекции f/w 1996 под именем Dante в масках-паутинках не было подобной наивной нежности, зато полно мрачного, по словам создателя, осознания смерти.

Delimeter
У одной из этих масок по щеке скользила костлявая рука – может, это рука Кощея касается щеки Марьи Моревны, может, что похуже.

Через два года в кровавой коллекции Joan тоже встретится кружевная маска, не забудет о ней и Сара Бёртон весной 2012. В архивах Alexander McQueen масок много. Вышеупомянутая Dante известна чёрной маской, украшенной распятием, которая особенно идёт Дэвиду Боуи, известному мастеру жутковатых анонимизаций. В полулегендарной коллекции f/w 2009, с мейк-апом из «Бразилии», горами хлама на бэкграунде и Мерлином Мэнсоном в саундтреке, особенно выделился огромный плетёный шар, который и маской назвать тяжело. А во времена Сары Бёртон особенно заметна необыкновенно пафосная маска-клетка из осеннего RTW 2013. Такая навряд ли поможет сменить или скрыть личину, зато подойдет королеве-девственнице. Одна из самых устрашающих коллекций Gareth Pugh, s/s 2007, вдохновлена «Легендой» Ридли Скотта. В фильме 1985 года красный и рогатый Тим Карри совращает невинную темноволосую девицу красивым густым голосом и не менее красивым платьем. Силуэт платья и безликая маска танцуют сами по себе, зазывая на тёмную сторону. Чёрная маска из латекса и фэнтезийные наряды Gareth Pugh почти так же опасны: засмотревшись подолгу, можно обнаружить в них себя, совсем как принцесса Лили.

Delimeter
Бренд ещё не раз вернется к маскам, в том числе и весной 2013: в коллекции, напичканной японизмами: лица стянуты белой прозрачной тканью, сзади закрепленной палочками для волос. Но тому романтическому гротеску чёрного латекса уже не повториться.

На поиски истоков мотивов латекса стоит отправиться в пограничные области удовольствий – к BDSM-практикам. Являясь своеобразной игрой, в которой всегда есть чёткое разделение на доминирующего и подчиняющегося, BDSM имеет и свой игровой набор, в котором латексу уделено особое внимание. Главное свойство латекса (кроме его фетишизированной сияющей черноты) заключается в стягивании участков кожи, на которые он надет, что вызывает особый вид сексуальной стимуляции. Маска же, как правило, надевается на подчиняющегося партнёра для частичного лишения слуха, зрения, речи или всего вместе взятого, вводя в состояние сенсорной депривации для подчёркивания более актуальных в эту минуту ощущений. «Франкенштейн» Шелли «Франкенштейну» из кинематографа рознь. Во всём – внешности, интеллекте, тонкостях происхождения – между двумя версиями монстров лежит пропасть, но в обоих случаях нам достоверно известен исходный материал: доктор Франкенштейн собрал своё чудовище из останков людей. Этот мотив руководит проектом Franken-Fashion, запущенным в 2009 году журналом Dazed & Confused, в рамках которого 13 дизайнеров представило 13 страшных и жутких масок. Чёртова дюжина состояла из Жан-Шарля де Кастельбажака, Роберто Кавалли, Александра Ванга, команды Мартина Маржелы, Александра МакКуина, Бернхарда Вильгельма, Питера Пилотто, Рикардо Тиши, Назира Мажара, Мариоса Шваба, Уолтера Ван Бейрендонка, Хуссейна Чалаяна и Гарета Пью.

Delimeter
Каждого строго проинтервьюировали и заставили оживить своё Существо, собранное из остатков старых коллекций. В итоге кто-то много иронизировал, а от кого-то разило декадансом.

Головные уборы и маски Comme des Garcons весны 2012 года то оказываются реминисценцией Святой Недели в Севилье, то слепят глаза, как ангельский череп. Белые, как и вся коллекция White Drama, они охватывают ключевые события в жизни женщины, то совсем пряча лицо, то словно частично оплавляя его. Маски на подиумах как метафоры предлагают нашему и без того затуманенному сверхроскошью мира моды разуму считать с себя не один подтекст. Лица моделей, силами визажистов лишённые каждой поры и дерматологического изъяна, укрываются на второй раз, что возводит этот безжизненный перфекционизм в сакральный статус. Но горькая ирония такова, что последняя маска, которую нам – и моделям тоже – приходится не только примерять, но и участвовать в её создании, – предельно искренняя, потому что находит нас посмертно. Расслабив мышцы, наше оставленное жизнью лицо поверяется не характерной для него симметрией, а танатопрактики уже давно освоили процесс снятия воскового слепка с этого нашего лишённого страсти правильного лика – на память родным, близким и всему миру. И пока в музеях хранятся маски покойных поэтов, писателей и других исторических личностей, есть время и возможность сардонически усмехнуться этому.

Delimeter

vogue italia

face the future