fashion / cinema looks
S home
18+
Cover
Article_title

Согласитесь: «Какой ты милый!» в отличие от «Какая ты милая!» звучит немножко как приговор. Пока мужчины, сохранившие детское очарование, сомнительны в роли самцов и добытчиков, не девочки, но женщины в гольфах и платьях с рюшами – впечатляющей силы фетиш. Проверим это на киногероинях.

Delimeter

Анна Стельмах

Текст

Илья Це

Иллюстрации

Перетряхивая в голове фильмы с инфантильными образами, не так уж просто отобрать те, что не состоят из одного только контекста, а выделяются хоть каким-то характером, да ещё и выглядят поинтереснее. Выдающиеся примеры где-то бродят, периодически выплывая на поверхность в виде деталей: розовый плащ Кейт Хадсон в «200 сигарет», хвостики Эван Рэйчел Вуд в «Будь что будет», saddle shoes Одри Хорн и Индии Стокер – да хоть носки с Hello Kitty в «Отвязных каникулах». Все они равно могут оказаться премилыми или отравленными ядом притворства и насмешливого цинизма; в любом случае, наблюдать увлекательно, особенно с упором на последнее десятилетие. Есть и такой вариант: платье в Дональдах Даках из незаметного французского «Les Coquillettes» – вовсе диагноз поколения девиц, балансирующих между зрелым и незрелым. Список героинь, которые так или иначе апеллируют к инфантильности, получается беспорядочным, но умилительным.

 

Майор и малютка / The Major and the Minor, 1942, реж. Билли Уайлдер

То, что гольфы и косички на взрослых девушках могут быть очень убедительными, было понятно еще в голливудском дебюте Билли Уайлдера (слоган: “Is She A Kid - Or Is She Kidding?”). Уникально ловкое кино, где тридцатилетняя Джинджер Роджерс изображает двенадцатилетнюю школьницу Сьюзан Эплгейт, просто для того, чтобы сэкономить на билете (до актёрской карьеры Джинджер, собственно, часто такое проделывала). По пути Сью-Сью бегает от контролёров, раздражает взрослых, очаровывает целых 300 кадетов и одного майора. Взрослую даму в ней совсем не узнать (только изредка видение мелькнёт и мигом исчезнет, оставляя майора в смущении) с самой сцены переодевания, целиком показанного на экране, без волшебства монтажа и одежды из детского отдела. Но предшествовала этой самой сцене долгая, красивая и умелая работа художника по костюмам (а это не кто иной, как великая и ужасная Эдит Хэд), ворох эскизов и огромная кукла-прототип. Приёмы простые, но изящные: спущенная до колен клетчатая юбка, туфли на плоском ходу, нелепые полосатые носки и огромный бант поверх блузы. Забавно, но Джинджер выглядит куда более непосредственной и обаятельной, чем настоящие 12-летние девочки (у которых, к слову, эпидемия – все до одной думают, что они - Вероника Лейк). Она носит самые прелестные в мире платья Х-образного силуэта и бант на макушке, производя впечатление той, кто ещё путает пуговички, надевая пижаму.

 

Милашка в розовом / Pretty in Pink, 1986, реж. Ховард Дойч

Энди (Молли Рингуолд) по полной использует самый подходящий возраст для экспериментов с одеждой и принятия множества странных решений относительно своего внешнего вида.

Delimeter
Тот самый возраст, когда о богатом парне неловко рассказать друзьям, а выцветшие бабушкины свитера с дурацкой вышивкой кажутся хорошей идеей. Это, конечно, одна из причин, почему Pretty in Pink остаётся одной из самых вдохновляющих кинолент для школьниц.

Вместе с тем это тот самых фильм, где фигурирует розовый кошмар, огромное разочарование: то самое выпускное платье-картофелина! Оно, конечно, розовое, но на деле розовых выпускных платьев в фильме целых четыре: первое (из отличной ткани и с увлекательной предысторией) достаётся Энди от старшей подруги; на второе, элегантное и чрезвычайно дорогое, она может только засматриваться; третье, самое трогательное и совсем как у принцессы, дарит отец. Но четвёртое Энди шьёт сама, собирая его по кусочкам под песню New Order, что чрезвычайно злит массу людей (в том числе, возможно, её одноклассников). На самом деле, оно просто триумфально и сопровождается словами «Я просто хочу дать им понять, что они меня не сломили», что делает героиню ещё более неловкой и очаровательной.

Вдобавок ко всему, тут цветочные принты, аппликации на трикотаже, вышивка, металлический декор – вот это всё. Возможно, Энди иногда изображает из себя циничную и пассивно-агрессивную старшеклассницу, на ней всегда слишком много розочек, кружевных деталек и вкраплений того самого цвета, которые с потрохами выдают её наивную, мечтательную, распускающуюся аки бутон натуру. Розовый, причём, фигурирует в самых чудесных оттенках в мире: и лососевый, и арамантовый, и цвет бедра испуганной нимфы.

Один из самых восхитительных фактов о Молли Рингуолд – она может быть какой угодно школьницей: аутсайдером из рабочего класса в «Милашке в розовом», незаметной милой девочкой в «Шестнадцати свечах» или принцессой из «Клуба "Завтрак"», всегда оставаясь при этом пухлощёким рыжим подростком в розовых свитерах.

 

Мари – кукла / Marie-poupee, 1976, реж. Джоел Серия

Фильм может оказаться совсем плохим, а Жанна Гупиль (Мари) – совершенно бесталанной актрисой, но в её платьях и локонах есть нечто такое особенное и характерное для маленьких девочек, милое и подкупающее, что весь фильм только и дивишься, и пугаешься собственной улыбки. Мари – женщина-ребёнок, жена коллекционера кукол, с которой сдувают пылинки и наряжают в платье с фижмами и сапоги с кнопками. Редкий, к слову, случай, когда инфантильные платья используют безо всякой иронии и свободы, совершенно серьёзно, возводя образ в абсолют. Конечно, тщательность, вычурность и неодушевленность образа героини выглядит ещё как зловеще, а сама она, бессильная, кажется пережитком прошлого, которому место на полке с остальными куклами коллекционера. Однако эта рафинированная комнатка с нелепой мебелью, ворох кисейных и шёлковых платьев с отделкой из рюшей, эти английские локоны под биби-канотье с лентами, эти безупречные, туго натянутые чулки с кружевными подвязками вызывают нелепое щемящее чувство, какое охватывает разве что от звуков трубы Джельсомины из «Дороги».

 

Нецелованная / Never Been Kissed, 1999, реж. Раджа Госнелл

Всё, как говорила другая школьная икона: «В менее известной эпической поэме Данте «Ад 2», через 10 лет после побега из преисподней, Данте возвращается – помянуть прошлое, немного выпить, со всеми поболтать». Можно обойтись и более понятным описанием: героиня Дрю Бэрримор отправляется в старшую школу как журналист под прикрытием, и тут веселье начинается. Считаться с тем, что героиня всё-таки изображает школьницу, костюмный отдел начинает с попытки эдак третьей, зато даёт носительнице белокурых завитков на бестолковой голове пощеголять белоснежным костюмом в перьях. Проходить через все дальнейшие старшешкольные переживания заново героине приходится в тесных мини-юбках и коротких топах цвета фуксии конца 90х (парад их был внушителен).

Delimeter
Те самые переживания тут во всей красе: флэшбэки старых неудач (в т.ч. и модных), школьные стервы, переодетые в Барби; клеймо “loser”, отпечатавшееся на лбу у главной героини; монтаж с походом по магазинам (во время которого Дрю действительно преображается – делается акцент на трогательные, мягкие ткани); и, обязательно-обязательно, впечатляющие выпускные платья.

Если уж наряжать неудачницу-главную героиню в выпускное платье, то пусть оно будет самым непостижимым из всех, безумного оттенка розового металлика и обязательно из 80-х, даже если сейчас не время и не место. Чтоб иначе, чем открыв рот и выкатив глаза, не взглянуть.

 

Полуденная нега / Afternoon Delight, 2013, реж. Джилл Солоуэй

Маккенна (Джуно Темпл), совсем молоденькая стриптизёрша – главный двигатель сюжета. Само собой, она отличается от всех девиц в клубе, разодетых в красное и чёрное, своим трогательным видом пробуждая у главной героини (Кэтрин Хан) желание опекать. Та вряд ли сойдёт за серьёзно настроенную взрослую, с её-то раздолбайством и зацикленностью на эмодзи, но за Маккенну она берётся всерьёз – а всё трогательный розовый лиф, усыпанный кристаллами и блёстками и, в гораздо меньшей мере, признание, что танцовщице всего-то девятнадцать.

Трудно даётся умение различать, когда Маккенна прикидывается наивной, чтобы понравится клиенту; когда она прикидывается наивной, потому что так проще жить; и когда она действительно оказывается наивной маленькой девочкой. Особенно, если перед глазами всегда прелестное личико в ореоле пышных пшеничных волос, короткие бесхитростные платьица нежных оттенков и крохотные сумочки, совершенно точно из детского отдела. Дешёвые на вид платья нимфы (свежих оттенков розового и зелёного) работают вовсю на эфемерность и непостоянство. А она ещё и с увлечением копается в пластиковых украшениях для маленьких девочек.

 

В космосе чувств не бывает / I rymden finns inga kanslor, 2010, реж. Андреас Ёманн

Дженнифер (Сесилия Форсс) поддаётся рациональному анализу примерно так же плохо, как её серёжки-жёлтые таксы или обои с попугаями. И её место в истории про Симона с синдромом Аспергера и его брата Сэма так же плохо объяснимо, но совершенно точно известно, что у неё распрекраснейшие наряды, очень яркие и кичливые, как сам фильм.

Часто они оказываются чем-то очень тривиальным, но кажущаяся будничность её нарядов – дело второстепенное. Важнее, например, что она носит футболку с ламантином, держит в шкафу по меньшей мере с десяток огромных спортивных курток всех цветов радуги и безо всякого объяснения ходит босиком. У неё ровно тот самый набор пёстрых шарфов и очков в неоновой оправе, чтобы слушать забавное “Ba Ba Ba” от Miss Li, пучить глаза, улыбаться очень широко и с лёгкостью относится к тому, что взрослым пристало воспринимать как проблему.

S S