fashion / storytelling
S home
18+
Cover
Article_title

Работа над индивидуальностью вытесняется потребительской абулией, образы поверхностны, а стиль умирает как принцип. Старогвардеец Андрей Аболенкин оценивает всё это безобразие.

Delimeter

Андрей Аболенкин

Текст

Илья Це

Иллюстрации

Я сходил недавно на открытие выставки и в результате сэкономил немало денег. Обычно «сэкономил» – совсем не про меня, так что спешу похвастаться результатом. Рецепт, скажем прямо, не универсальный. Во-первых, требуется несимпатичное музейное помещение. В моём случае это было здание начала XIX века, где раньше находились армейские склады. Насколько хорош этот комплекс снаружи, настолько же нечеловеческий он внутри: чудовищной толщины стены почти без окон и совершенно без воздуха. Так и ожидаешь за следующим поворотом обнаружить бочки лярда, портянки и шомполы, всякий отвратный военный припас. А обнаруживаешь экспонаты, что немногим лучше.

Это второе условие – выставка должна быть безыдейной, будто её курировал генератор случайных чисел. Ну, с этим как раз проблем никаких. В подобных ситуациях я развлекаю себя игрой: сажусь со стаканом посреди зала и, пока за мною не приедет машина, рассматриваю только обувь. Старайтесь не поднимать взгляд выше, тогда происходящее становится интереснее любого мультфильма. Уж точно увлекательнее немалого числа выставок. Люди соглашаются за собственные деньги надевать на ноги такое, что посрамило бы самое смелое воображение. А сочетания какие! И что за истории придумываются! Глаза несколько раз я всё же поднял, удивляясь, что пришло так мало знакомых. Здесь и произошла моя экономия, поскольку список летних покупок вдруг чудесным образом сократился.

Залы были полны молодёжью. В сорок три года я отнюдь не молодёжь, но возраст в разговорах начал прибавлять себе уже лет десять назад. Странная, если задуматься, история во времена, когда мода практически равнялась юности. Уже лет двадцать с лишком я практически не появляюсь на людях без пиджака; возрастные послабления такого рода никогда меня не привлекали. Молодость вообще не казалась мне таким уж преимуществом ни тогда, ни сейчас, а вот знание стандартов – казалось. Это было тем более необычным, что по времени совпало для меня с клубным и андеграундным отрывом начала и середины 90-х, когда Москва виделась одним из самых динамичных городов мира. Тогда вариации консервативного гардероба ещё не стали трендом, как в недавнем прошлом, и вполне тянули на стилистическую позицию.

 

И вот я, весь такой на застарелой стилистической позиции, сижу со стаканом посреди бывших провиантских складов. Развлекаю себя ожиданием машины и разглядыванием чужой обуви, что само по себе звучит как исполнение мифологического проклятья. А вокруг, напомню, обнаруживается душная выставка и малознакомая молодёжь, которая знать не знает о стилистических позициях – даже в голову не берёт. В такие моменты чувствуешь острый стыд за то, что дал себе волю и нацепил полуспортивную обувь к костюму. На волне этого неудобства понимаешь, что никакой морской полоски, разноцветных чинос, теннисных туфель, спортивного джерси, ни одной надписи и прочего, что ещё вчера стояло в списке «неплохо бы иметь на всякий случай», тебе и даром не нужно. Если вам случается выходить в городские места, где хотя бы один человек задумывается о стиле, то вы должны понимать: это не одежда, а отложенное на время раздевание.

Одним словом, незамысловатая выставка оказалась на редкость полезной. Её посетители помогли мне зафиксировать шаткое равновесие между «старой» и «новой» модой. Про экономию я уже упоминал (трижды), а про свежее отношение к простоте буду говорить всё оставшееся время – сейчас не найти темы актуальнее. Мы проживаем настоящий бессознательный гранж: интерес к образу есть, а интереса к украшательству никакого. Отличие от нирвановщины начала 90-х состоит в том, что теперь для обозначения этого «не хочу» вам вообще не требуются ни художественные средства, ни усилия: это не заявление, а чаще бездействие. Простота как-то потеряла изысканность, и даже coolness в ней редко встретишь. Сразу вспоминается мультфильм про Великого Нехочуху, а вот прижизненные работы Шанель, Баленсиаги или Кляйна не вспоминаются.

Delimeter
Практически с криком «Не хочу быть Нехочухой!» я вывалился с этой выставки и твёрдо решил, что у меня в жизни осталось не так много времени, чтобы проводить его в безликой одежде. Презентовать себя через фразу «что-то как-то мне влом напрягаться» кажется мне довольно жалкой основой для индивидуального образа.

При этом я всецело за простоту. Нет ругательства хуже, чем «ряженый». В этот момент, кстати, можно наблюдать очень странное противоречие. С одной стороны, куда ни глянь, все в кроссовках. В то же время исследования показывают, что демонстрация достижений для российских потребителей важнее, чем для всех в Европе. Обыкновенно, статусная сторона покупок имеет особое значение на юных или развивающихся рынках, в то время как наш уже входит в стадию зрелости. И всё же внешняя оболочка по-прежнему находится на первом месте – в России одеваются не для себя, а для других; вместо личного рассказа это целая сеть маскировочных знаков. На первый взгляд, противоречие между анонимным трендом и тягой к демонстративности кажется неразрешимым. Однако его удалось вполне комфортно преодолеть.

Тут приходит на помощь ещё одна отечественная особенность – конформизм. Проявления индивидуальности и самовыражение никогда не казались на этой территории такой уж безусловной ценностью. Сейчас эту особенность пытаются представить основой национальной традиции и условием здорового развития страны. С позиций индустрии моды нет ничего удобнее. Если повсюду говорят о незастилизованной спортивной одежде и анонимности как о глобальном тренде, многие начинают демонстрировать знакомство с ним как личное достижение. «Самое модное лицо – как можно меньше лица», примерно так. Очаровательный трюк, удобный для интернетовских продаж, но с довольно печальными последствиями для стиля.

Давайте на секунду вернёмся на эту несчастную выставку. Три зала там были заполнены картинами и фотографиями, по которым почти невозможно было сказать, кто и когда их сделал. Не думаю, что авторы ставили перед собой такую цель, но многие посетители именно по такому принципу составляли свой образ.

Delimeter
Принято говорить, что нынешнее поколение устало от потребления, хотя оно просто потеряло к нему вкус. Магритт со стен переместился в гардеробы. В результате получается китч, только с противоположным знаком.

Неприятно осознавать, но таким стремлением к однозначности можно объяснить, например, интерес к «мужчинам-в-костюме-за-35», который так заметен в массовой культуре. В этом контексте костюм мало чем отличается от белой майки – всё та же предсказуемая классика. Любителю твида есть отчего присесть со стаканом в руке.

Отказ от индивидуальности в базовой одежде должен возмещаться её совершенствами, но такое происходит теперь исключительно редко. Тут на помощь при покупке может прийти долгий потребительский опыт, одно из несомненных преимуществ возраста. Однако так уж сильно разбираться в вещах теперь тоже не модно. Появилось поколение потребителей с абсолютно детским психотипом. Их действия можно описать в трёх словах: «хочу-вижу-беру». Развитие систем электронного узнавания и поиска товаров, виртуальных примерок и обмена информацией между покупателями ведут как раз в этом направлении. Довольно скоро покупки при помощи телефона или очков выведут на первый план не саму одежду, а контекст, в котором вы её заметили. Тогда важнее всего станет возможность её немедленно приобрести, а вовсе не её уникальность, на которой строилась «старая» мода.

Магазины, журналы и показы перестраиваются соответствующим образом. Вы наверняка заметили, как раздражающе действует любое рекламное сообщение, которое прерывает вашу нормальную жизнь. Скажем, выпадает из преисподней посреди чтения текста. Ещё того хуже ощущение, когда вам что-то понравилось, а купить никак нельзя. Детские, по сути, чувства, только что не заревёшь. А чтобы никто не ревел, журнальные съёмки теперь всё реже передают настроение, и всё чаще – прямую информацию: одна страница – total look одной марки, со стилизацией, как в рекламе. Будто 80-е ещё не закончились. Лучшие сетевые материалы снабжены кнопкой «купить», а показы по большей части структурированы так внятно, что думать почти не нужно. Детский сад, одним словом.

Я этот инфантилизм наблюдал в самых неожиданных местах – в себе, например. Наблюдал не так давно, пару месяцев назад. Отправился с друзьями на вечеринку одного дорогущего коньяка. Проходила она в не менее дорогом месте; кто-то утверждал, что это вообще самая дорогая квартира в Москве (потому и не пустует). Район-то точно был самый пафосный, и когда мы поднялись на террасу на крыше, открылся вид на все достопримечательности из путеводителя.

Delimeter
Не покурить было невозможно. Вот мы и курнули. Пока всё в старой доброй традиции: прийти в патетичное место и устроить там собственный праздник. Без особого, правда, рок-н-ролла.

Зато потом мы обнаружили, что за всеми этими разговорами на крыше мы пропустили десерты, а их как раз захотелось больше всего на свете. По счастью, организаторы были знакомые, они-то и провели нас в одну из гримёрок моделей, за кухней, куда нам снесли подносы со всеми оставшимися пирожными. Тут у нас и приключилось прозрение. Семь накуренных персонажей в вечерних костюмах пробрались на задворки праздника и, вместо того, чтобы нарезать дороги или устроить оргию, спорят, кому достанется последний птифур с малиной. Отлично проводят время при этом, ржут всем поклонникам старых коньяков на зависть. Светские львы, что и говорить. Это, конечно, подступающий возраст, но ещё и очень точная картинка эпохи, которая как-то сторонится резких движений, если речь не идёт о любительском полумарафоне.

Время без и больших стилей героев началось не вчера и не здесь. Рекламные кампании по всему миру предлагают быть собой. Становиться лучше, героичнее или уникальнее, как раньше призывали слоганы, больше нет необходимости. Сложно вспомнить по-настоящему яркую икону стиля или ролевую модель, если только журналы не её вытащили из склепа. Даже манекенщицы с запоминающимся образом почти перестали использоваться в индустрии. Это такой же несовременный тип подачи стилевой информации, что и прямое рекламное сообщение. Если начистоту, то сознательный отказ от выбора является свойством тоталитарного создания, и индустрия, действительно, приобретает оруэлловские штампованные черты. Слово «мода» к большей её части почти неприменимо, но хватит и продаж одежды, с этим меньше мороки. А это, как ни посмотри, один из инфантильных лозунгов момента. Вся индустрия пытается создать ровную эмоциональную связь, сродни пристрастию к сладостям, а для этого перегружать заданиями клиентов сейчас совсем не нужно. Убираются все баррикады, на которых мода раньше выставляла свой трон: сложные мифологии, недоступность вещей, бутики и непонятные образы. Модельеров-героев уже убрали – почти всех. Вопрос о выборе при покупке одежды вообще не стоит, нет ни сезонной моды, и главенствующих стилей. Даже антистиля нет, чтобы действовать от обратного. Основной образ – уличная еда, все хотят создать её модный аналог. И в этом перекусе на ходу есть, несомненно, юная лёгкость. Симпатично, но привыкнуть находиться в этом постоянно так же сложно, как к силе тяжести на Луне.

Хихикать в гримёрке за пироженками очень приятно. Этим теперь могут заниматься абсолютно все, вне зависимости от возраста, а кто-то даже умудряется превратить это в подобие профессии. Вам любой HR расскажет: все ждут, что работа должна быть fun, а не расплатой человечества за первородный грех. Начался этот процесс с рассуждений о том, что счастье положено всем, а потом пришла мода на простые удовольствия. К ним теперь относят все несложные способы жизни, от отсутствия формальных рабочих мест до элементарного характера подачи информации. Даже стилизация стала неактуальна, все образы односоставные, как манная каша. Стилизовать мне тут ничего не пришлось, но всё равно я сомневаюсь, дочитает ли кто до конца. Большие тексты, как и сознательно выбранные пиджаки, стали утешительно несовременными, и экономия тут неуместна.К ним теперь относят все несложные способы жизни, от отсутствия формальных рабочих мест до элементарного характера подачи информации. Даже стилизация стала неактуальна, все образы односоставные, как манная каша. Стилизовать мне тут ничего не пришлось, но всё равно я сомневаюсь, дочитает ли кто до конца. Большие тексты, как и сознательно выбранные пиджаки, стали утешительно несовременными, и экономия тут неуместна.