fashion / cinema looks
S home
18+
Cover

THE DIVINE NYMPHONY

Переводить язык одежды и цветов в диапазоне от чёрного до розового, рассказывая о сексуальности и игривом характере киногероинь, можно так долго и сладострастно, как не позволил бы объём ни одного эротического альманаха.

Delimeter

Анна Стельмах

Текст

Олег Тарасов

Илья Це

Иллюстрации

На протяжении истории кино многих сценаристов и режиссёров из десятилетия в десятилетие отчаянно преследует шаблон «роковой красотки». Отчего-то чрезмерно откровенные героини редко находят тёплый отклик в душе своих же создателей: их делают сумрачными и обречёнными, навешивают всевозможные преступления, используют их малейшие слабости и пороки против них самих и вообще заставляют томиться в рамках эротических, как ни прискорбно, триллеров. Видя в женщинах корень зла, создатели на каких-то мизогинических началах делают их участь максимально незавидной. Не всегда при этом секс доминирует в сюжете или проходит через него красной линией от начала до конца: так, влюблённость Нормана Бейтса в свернувшую не туда с чужими деньгами Мэрион Крейн в хичкоковском «Психо» быстро пресекается её убийством, и Моника Белуччи в «Необратимости» тоже ходит живой и готовой к счастливому будущему только во второй части фильма, разворачивающегося в обратном направлении, тогда как начало печально известно всем, как и судьба мстителей. Словом, киногероиням всё еще не удаётся уйти от многих стереотипов, связанных с эротизмом в одежде. Кое-кто и в рамках жанра заслуживает самого пристального внимания. Удалось, однако, отыскать и таких, кто без зазрения совести может порадоваться жизни в своей ренуаровской раскованности, прозрачных платьях и фетишизированных аксессуарах. Поговорим о тех и о других.

 

Дом терпимости / L'Apollonide (Souvenirs de la maison close), 2011, реж. Бертран Бонелло

Куртизанки роскошного парижского дома терпимости «Аполлонида», затягивающие друг дружку в корсеты, завязывающие ленты на чулках и разыгрывающие первоклассные представления перед клиентами, на поверку оказываются совсем девочками – будь им 16 или 30. Живя в маленьком закрытом мирке, они не только выглядят, но и ведут себя наивно, не отличая разговоры о Дрейфусе и «Войне миров» друг от друга; даже Клотильда, дольше других работающая в «Аполлониде», сохраняет эту странную для дома терпимости невинность. Но её розовые подвязки на чулках однажды меняются на красные.

Другие девушки похожи на персонажей Мане, Моне и Ренуара, но не Клотильда, недавний французский прорыв Селин Саллетт – она одна существует за рамками fin de siècle, да и вовсе вне времени.

Реже других героиню Саллетт можно встретить в корсете, и корсет этот будет лишён всякой выдающейся кривизны, которую придавала фигуре популярная тогда S-форма.

В сущности, её корсет может быть средневековым, елизаветинским, поздневикторианским pipe-shape, его может и не быть вовсе – и тогда остаётся просто длинноногая субтильная фигура. Да и в любом случае, корсет будет не таким тугим, как у остального мира – Клотильда производит впечатление самого расслабленного человека на рубеже ХIX и XX веков – то ли от количества опиума, то ли от того, что будто бы живёт на планете Земля уже сотни лет.

У Клотильды коллекция очень красивых шёлковых халатов (иногда и не шёлковых – Париж становится слишком дорогим городом). Они широкие, длинные, с изящной вышивкой и как раз подходят для цитирования «Венеры в мехах» в исполнении The Velvet Underground: она, как и Северин Северин, давно измождена и выжата до крайности.

 

Ядовитый плющ / Poison Ivy, 1992, реж. Кэтт Ши

Она определённо та самая Айви из песни Rolling Stones, но приносит беду не только влюблённым мужчинам. Их-то доля ясна сразу, стоит взглянуть на байкерскую куртку Айви: старую, затёртую, где на спине – огненно-рыжая, обнажённая амазонка верхом на саблезубом тигре (возмутительно, нелепо и заставляет удавиться от зависти). Экспрессия героини Дрю Берримор (актрисе вот-вот стукнуло 17), распространяется на всех и сразу. Она всё носится по воздуху с задранной юбкой (даже Супердевушке хватало совести носить колготки, как успела съязвить одна из жертв Айви), а её наряды – мечта из 90-х: гранж, блестящие мини с психоделическими рисунками, круглые очки, ковбойские сапоги, короткие топы с глубоким декольте и та самая куртка. Влившись в семью школьной подруги, Айви умудряется отравить даже спокойный и элегантный гардероб хозяйки дома, чьи метаморфозы являют отличный сюжет для девичьего b-movie о тех же 90-х.

Впоследствии мы поймём, что такие пристрастия в одежде имеют травматичные корни, и каждый раз, одеваясь вульгарно, Айви хочет привлечь внимание отца, все её детство залистывавшего до пятен журнал Hustler.

Экая банальность, подумаете вы, пока из-за узкой кожаной мини-юбки красного цвета смутным ощущением не выползет липкий ужас. «Поздно ночью, когда ты спишь, ядовитый плющ завьёт всё вокруг».

 

Генри и Джун / Henry & June, 1990, реж. Филип Кауфман

Это сейчас Жаклин Уэст – известный и уважаемый художник по костюмам. Тогда же, в начале 90-х, она едва ли была знакома с данной профессией (только по книгам об Эдит Хэд, в общем-то). Однако же у Уэст был очень цепкий глаз. Главную героиню фильма, Анаис Нин, известную своим дневником и эротическими романами, одевают во всё легкое, опрятное, ненавязчивое, полупрозрачное и наверняка приятное на ощупь, но до того расплывчатый образ выходит, что запоминаются только серые чулки (в этом фильме, впрочем, все любят светить своими серыми чулками) да выпученные глаза. Это очень похоже на женщину, которая писала о японском порядке в своём платяном шкафу. И на героиню совершенно неопытную, ненаполненную, ужасно скучающую без эротических переживаний (почему-то именно таких).

Но стоит ей встретить Генри и Джун, как аккуратная причёска приходит в беспорядок, те же самые платья оказываются смятыми и вдруг наполняются цветом и соблазнительными вырезами.

Стоит ей заново узнать своего мужа, как прежний гардероб выглядит ещё более раскрепощённо. В то же время где-то за кадром она напишет, что «безупречное платье для того и создано, чтобы его носить, рвать, чтобы оно мокло под дождём, пачкалось и мялось». И всё это идёт к тому, чтобы вылиться в умопомрачительное нечто из прозрачного чёрного кружева и несколько эротических книг.

 

Властелин любви / The Look of Love, 2013, реж. Майкл Уинтерботтом

Она – девушка, которую однажды поцеловал Шон Коннери, и это накладывает определённый отпечаток. Кому вдруг вздумается выйти погулять в образе леди Годивы, да ещё в красных ботфортах и стетсоне в пайетках?

Джулия/Амбер/Фиона Ричмонд (как вам больше нравится) влетает в кадр на полной скорости, вся из длинных ног, коротких шорт и рыжих кудрей – только чтобы поплавать голышом в гигантском аквариуме на сцене театра. В итоге она задерживается подольше – с королём богемного Сохо Полом Рэймондом и самыми короткими в нашем списке платьями. Чувствуется большая доля непринужденности, с которой художник по костюмам Стефани Колли обращается с нарядами Фионы (Тасмин Эджертон), но это как раз тот случай, когда для достижения непринужденности сделано очень много. Воздушна, беззаботна и абсолютно бесстыдна, как девушки на картинках La Vie Parisienne, в своих пёстрых коротких нарядах, или просто завёрнутая в британский флаг, она здорово контрастирует с Рэймондом, который всегда при галстуке и белой рубашке. Впрочем, и такта, и сдержанности у неё на двоих, но это уже другая история.

 

Связь / Bound, 1996, реж. Энди Вачовски, Лана Вачовски

Вайолет (Дженнифер Тилли) выводит фильм за рамки фансервиса, где женщины много и с чувством носят чёрную кожу. Она выглядит, с одной стороны, как героиня классического нуара «Объезд» Эдгара Г. Ульмера, с другой – как воплощение порношика 1990-х. Но в итоге обводит вокруг пальца половину зрителей, когда оказывается, что из двух главных героинь фильма сильный женский персонаж – не тот, что в штанах и с ломом.

Пользуется она, впрочем, стандартным набором femme fatale, не претерпевшим никаких изменений с сороковых годов – узким платьем, холодной сексуальностью и деньгами.

Минимализм в одежде и решительность в действиях не даёт считать Вайолет нарочитой или фальшивой, какой она вполне могла бы оказаться, отклонись художник по костюмам хотя бы на градус от заданного курса. Кажется, всё очень тщательно продуманно, и в особенности то, какими неожиданно короткими оказываются её платья.

S S